Почему моду так резко качнуло от тихой роскоши к глэм-шику

• Мода
• Новости моды
• Модные коллекции

Умерла любимая эстетика? Не переживайте: на ее место пришел хорошо знакомый кор.

6 апреля 2026

Еще вчера мы играли в наследниц миллиардера в кашемире без логотипов, а уже сегодня — вдохновляемся героинями старых глянцевых съемок: перья, бельевое кружево, мех, золото и стразы даже в самых базовых образах. Кажется, будто кто‑то стер память всей фешн-индустрии и удалил вкладку «old money» одним движением, но если смотреть на моду как на маятник, все становится абсолютно логичным: чем дольше нас держали в плену тихой роскоши, тем сильнее обществу захотелось чего-то кардинально нового.

Как мы оказались в объятиях тихой роскоши

Весна 2023‑го прошла под лозунгом — «одевайся как человек, который никогда не смотрит на ценники». Тихая роскошь стала главной модной фантазией: сериалы про очень богатых людей («Наследники», «Корона») в кутюрных строгих пальто, свадьбы в стиле old money, рост популярности сумок без логотипов и базовых льняных брюк от Loro Piana, которые стоят как билет в отпуск или семестр в топовом вузе страны.

Этот тренд попал ровно в нерв времени. После пандемии, ежедневных пугающих новостей и скачущей экономики мир захотел простоты: мягкий кашемир вместо острого декольте, спокойный цвет вместо ярких принтов — одежда без визуального шума. Гардероб стал чем‑то вроде личного островка безопасности: нейтральным, приятным на ощупь, максимально не вызывающим.

Тихая роскошь поведала массам, что такое традиционное богатство: привычный дорогой гардероб десятых с вездесущими монограммами Louis Vuitton и Gucci казался немного неприличным на фоне всех мировых кризисов, тогда как молочный тотал‑лук The Row и хорошее пальто Hermès тоже рассказывали о вашем достатке, только шепотом, немного приглушая ваш настоящий уровень дохода. Но у любой анестезии есть побочный эффект: она притупляет не только боль, но и удовольствие .

Когда бежевый стал новой формой дресс кода

Любая хорошая идея в моде сначала вдохновляет, а потом превращается в антитренд — ровно это случилось с тихой роскошью. За пару месяцев эстетика old money трансформировалась в пресловутый чек‑лист из соцсетей: бежевый тренч, джемпер, завязанный на плечах, гладкий хвост, структурированная сумка, золотые серьги‑кольца.

Бренды, естественно, подхватили эту волну. Массовый рынок начал производить тонны «дорогих» жакетов из полиэстера, маркетплейсы были забиты рубашками «как у наследницы фонда», и тихая роскошь перестала быть языком избранных — на нем заговорили все.

В какой‑то момент модный потребитель обнаружил, что живет в визуальном оффлайн-режиме: красиво, дорого, но без изюминки. Разумеется, гардероб, построенный на идеальной базе, невероятно удобен, но очень быстро перестает приносить какие-либо эмоции — людям надоело быть бесконечно интеллигентными и сдержанными.

Глэм‑шик как коллективный модный срыв

И вот тут в игру вступает глэм‑шик. Это не столько новая эстетика, сколько коллективный возврат к фешн-корням. Мода вспоминает, что одежда может быть не только разумной инвестицией, но и чистой эмоцией: пайетки и стразы в дневных образах, перья на жакетах, корсетные платья, бельевое кружево в роли топа — все это маленькие порции дофамина, которые мы стали добавлять в свои будни.

Глэм‑шик возвращает нам право быть громкими. Мини, вырезы, прозрачные ткани, леопардовый принт — визуальный эквивалент фразы «я устала быть правильной», ведь очевидно, что после нескольких лет тотального контроля и осторожности людям хочется позволить себе чуть больше.

Показательно, что даже традиционно сдержанные Дома начали аккуратно включать блеск: пришивать пайетки на монохромные платья Toteme, добавлять крошечные логотипы на строгие сумки Kelly, вплетать золотистые нити на лаконичный трикотаж Chanel. Маятник качнулся, но так, чтобы не потерять тех, кто все еще одержим бежевым цветом.

Экономика блеска: почему брендам выгоден гламур

У разворота от тихой роскоши к глэм‑шику есть очень приземленная причина — экономика. Минимализм продается плохо, когда вокруг такая сильная неопределенность. Бежевое пальто покупают один раз и надолго, а красное платье с перьями или блестящий жакет существуют ради конкретной эмоции и, как ни странно, мотивируют тратить даже в неспокойное время.

В сложной экономической реальности потребитель становится избирательным: он не хочет платить за десятый «разумный» свитер, но легко берет платье для одной вечеринки или топ, который «надо успеть купить, пока не разобрали». Бренды это чувствуют и перестраивают подиумы под новые желания: проще придумать вирусное платье с драматичным вырезом, чем очередной архитектурный бежевый плащ, отличимый только по бирке.

Даже Balenciaga сдалась: оверсайз теряет власть

Отдельная линия этого разворота — уход от тотального оверсайза. В 2020-х Balenciaga и Демна практически приватизировали идею огромных плеч, свитшотов до колен и пальто‑коконов, в которых можно пережить любую новостную повестку. Оверсайз казался идеальным бронежилетом от реальности: чем шире силуэт, тем меньше шанс, что к тебе вообще кто‑то физически приблизится .

весна/лето 2026

осень/зима 2026-2027

Но маятник качнулся и здесь. После почти десятилетия жизни в «чужих» по размеру вещах даже Balenciaga перестали делать ставку на тотальный XXL: с приходом нового креативного директора — Пьерпаоло Пиччоли — Дом перешел к более собранным, кутюрным силуэтам, четкой линии плеч, платьям, в которых видно фигуру. Парадоксально, но именно они, построившие новую эпоху на гипертрофированном объеме, первыми начали от него отказываться.

Демна и Gucci: переодеваемся в приталенные костюмы

Трансформация самого Демны — еще более показательный жест. Придя в Gucci, он мог легко перенести туда весь привычный арсенал: гигантские худи, бесформенные джинсы, куртки‑панцири. Но его Gucci заметно стройнее прежней Balenciaga: в коллекциях все больше четкого кроя, приталенных платьев, узких брюк, костюмов с аккуратной линией талии и бедер, сексуальных, но дисциплинирующих силуэтов.

Фактически главный апологет оверсайза двадцатых сам выключает режим «ходячий кокон» и предлагает новой аудитории вспомнить, что у тела есть форма. Когда дизайнер, сформировавший визуальный язык целой декады, отказывается от собственного манифеста, это означает, что запрос времени изменился. Миру больше не так нужна одежда‑укрытие — ему нужны вещи, которые собирают и подчеркивают .

Кружево и кожа: как выглядит новый гламур

Параллельно меняется и язык сексуальности. Если раньше кружево ассоциировалось с чистой романтикой или классическим бельевым стилем, то Энтони Ваккарелло в Saint Laurent делает с ним нечто совершенно иное. Он соединяет воздушный материал с кожей, лакированными поверхностями, строгими силуэтами, превращая его из милой детали в инструмент сильного, контролируемого соблазна.

Кружевные платья и топы идут в паре с кожаными плащами, костюмными жакетами и туфлями с острым носом — это не та хрупкость, которую нужно беречь. Ваккарелло показывает, как выглядят современные женщины: да, прозрачность, да, кружево, но силуэт собирает фигуру, а не растворяет ее. В этом смысле его работа идеально рифмуется с тем, что происходит у Gucci и обновленной Balenciaga: мир снова выбирает вещи с характером, а не «капсулу на выход» .

весна/лето 2026

осень/зима 2026-2027

Перья, мех и стразы как новый язык свободы

То, что мы называем глэм‑шиком сегодня, — не столько про статус, сколько про настроение. Перья на куртке, кружевной топ под строгим пиджаком, леопардовое мини, серьги со стразами, меховые (чаще искусственные) шарфы — новый модный тон.

Важно, что этот глэм‑шик включается по желанию: можно и дальше жить в любимом минимализме, но добавить к нему один яркий акцент — сумку с кристаллами или туфли с бантом.

Это ваша личная свобода — регулировать громкость образа, как любимый саундтрек в наушниках.

Умерла не тихая роскошь, а идея единственно правильного стиля

Говорить о «смерти» тихой роскоши драматично, но не совсем честно. Скорее умерла идея, что есть один правильный язык моды — сдержанный, дорогой, безошибочный. Когда все вокруг стараются выглядеть максимально нейтрально, любое проявление индивидуальности начинает восприниматься как вызов, и индустрии это надоело.

Тихая роскошь никуда не денется: качественный кашемир и хорошо сшитый жакет не выйдут из моды, просто теперь они перестали быть финальной точкой стиля и стали базой, на которой можно строить что угодно. Хочешь — остаешься в молочно‑бежевой гамме, хочешь — надеваешь сверху леопардовое пальто и играешь голливудскую диву.

Глэм‑шик, который мы видим сейчас, — это не про блеск как таковой, а про право на смену настроения. Мы больше не обязаны выбирать между «разумным гардеробом» и «красивой, но бесполезной вещью». Можно иметь и то, и другое, и носить по очереди — в зависимости от того, какую версию себя хочется показать миру сегодня.

Что дальше: бежевый с глиттером

Маятник моды не остановить, но можно примерно понять, куда он движется. В ближайшие сезоны нас ждет гибрид — минималистичные формы с глэм‑акцентами. Простое черное платье, усыпанное стразами, строгий костюм с кружевным бра, базовое пальто в паре с крошечной сверкающей сумкой.

Мы живем в эпоху взросления тихой роскоши: она научилась делить шкаф с глэм‑шиком, перестала претендовать на роль единственно верного стиля — и от этого всем стало легче. Потому что у моды, как и у нас, есть право устать от собственной правильности и устроить себе эмоциональную разгрузку.