Содержание:
- Мода
- Модные коллекции
- Новости моды
Дизайнер устроил настоящий фарфоровый бал в китайском порту, но у нас остался легкий привкус недосказанности…
2 апреля 2026
В эпоху, когда креативные директора меняются даже чаще, чем сезонные тренды, мы смотрим на каждый новый показ с почти суеверным трепетом — как на попытку перезапуска системы. Тем более, когда речь идет о Maison Margiela: Доме, в котором имя дизайнера традиционно должно растворяться в белой краске и оставаться где‑то на задворках истории бренда. В этом году к ожиданию добавился еще один немаловажный момент: впервые с 1988 года Maison Margiela вывезли подиум за пределы Парижа и совместили на одной сцене кутюр и ready‑to‑wear.
На этом фоне Гленн Мартенс — одно из немногих новых лиц, которому доверили целую мифологию бренда, — становится главным рассказчиком этой истории. Вопрос только в том, получилось ли у него предложить свою главу — или мы увидели роскошно иллюстрированный гайд «Коды Maison Margiela. Наглядное пособие»?
Город контейнеров и банка краски
Шоу прошло в шанхайском доке, среди многоуровневых контейнеров, — в декорациях, которые больше напоминают логистический центр современного люкса, чем привычный белый куб парижских шоу.
Гостей отправили блуждать по этому лабиринту, будто предлагая на собственной коже ощутить, как сегодня выглядят реальные маршруты моды: вещи, которые в 20 веке рождались в тишине европейских ателье, теперь живут в сумасшедшем ритме азиатских портов.
А вот приглашение на показ гости получили в виде банки белой краски — красивый, но слишком прямой реверанс к фирменному bianchetto (примечание редактора: привычка самого Мартина Маржелы закрашивать все белым цветом, стирая прежнюю идентичность любого предмета). Во времена рассвета Марина, когда он красил ботинки, это считалось актом вандализма по отношению к люксу, а вот когда в 2026 году краску превращают в маркетинговый сувенир, жест перестает быть радикальным и становится очень понятной метафорой — любую вещь можно покрыть белым слоем и назвать это искусством.
Гленн Мартенс: фанат, реставратор, наследник
История Мартенса в Доме давно уже не ограничивается одной аккуратной капсулой: после громкой коллекции и нескольких месяцев в Maison Margiela он уверенно закрепился в роли человека, который отвечает за мифологию бренда. В Шанхае эту установку было видно особенно отчетливо — Гленн не столько придумывает новый язык, сколько тщательно переписывает старый, соблюдая пунктуацию и Маржелы, и Гальяно .
Тут и маски, закрывающие лица, и «раскопанные» ткани, и ощущение блошиного рынка, где из старых вещей собирают новые, — все ключевые коды Мартина выкручены на максимум. Но там, где Гальяно позволял себе театральную фантазию и личную драму, Мартенс работает как идеальный студент, который безукоризненно сдал экзамен по истории Дома. И именно это порождает внутренний конфликт: прикладная часть — блестяще, эмоциональный вклад — слишком безопасно.
Иллюзии, фактуры и фарфоровые куклы
Коллекция строится вокруг игры фактур и иллюзий — почти каждая вещь выглядит как отпечаток какого‑то другого материала или иного прошлого.
Фарфор — главный символ сезона и одновременно аккуратная отсылка к китайскому контексту: органза в восемь слоев имитирует керамический блеск, а в одном из луков осколки фарфора буквально нашиты на платье. Одежда выглядит как антикварная ваза, которую кто‑то уронил, но вместо мусорного ведра отнес в ателье.
Воск и застывший металл — платья и корсеты будто вылиты из золота и жатого металла, а подолы залиты воском, застывшим в движении, — как свеча, которую погасили в самый драматичный момент.
«Состаренный» текстиль — гобелены с потрескавшейся краской, ткани с эффектом выгорания, принты, имитирующие несвежую поверхность, — все это создает ощущение, что вещи вытащили из музейного хранилища и чуть‑чуть довели до «подобающего» состояния.
В этом контексте логично смотрятся и фарфоровые куклы начала 20 века, которыми вдохновлялся Мартенс: модели в масках и жестких, скульптурных силуэтах напоминают экспонаты, которым позволили на пару минут сойти с постамента .
1 из 5
Маски и анонимность: когда код становится формой вежливости
Без масок Maison Margiela уже почти невозможно представить, и в Шанхае их тоже сделали главной константой показа. Бархат, сетка, сияющие ткани обтягивают головы так, что иногда действительно кажется, будто модели идут вслепую.
С одной стороны, это верный поклон Мартину: маски здесь по‑прежнему работают как отказ от звездного культа и напоминание, что в центре внимания — коллективная работа ателье, а не персона дизайнера. С другой — этот прием стал настолько узнаваемым и цитируемым, что уже рискует превратиться в вежливый жест, который Дом должен повторять просто потому, что от него этого ждут.
Там, где когда‑то жил и кипел радикальный отказ от популярности, сегодня мы видим очень красивую, но немного попсовую попытку сыграть в анонимность.
Границы стираются, а вопросы остаются
Впервые Maison Margiela вывели на один подиум Artisanal и ready‑to‑wear — решение, которое идеально подходит для презентации в новом для Дома городе. Для клиента это почти готовое «комбо 2 в 1» по уровню погружения в бренд: от музейных экспонатов до вещей, которые теоретически можно надеть прямо сейчас.
-
Artisanal: фарфоровые платья, восковые и металлические силуэты, вещи, собранные из расколотых элементов, — это демонстрация чистой виртуозности, фешн-перформанс.
-
RTW: брючные костюмы, кожаные жилеты с вырезами, платья из искусственно состаренных тканей и бархатные тотал‑луки — здесь Мартенс показывает, как все те же кутюрные приемы можно свести до уровня базы современного гардероба.
Граница между двумя линиями намеренно размыта, и именно поэтому у коллекции появляется новое измерение: зрелище уровня французского кутюра, которое в реальной жизни очень быстро превращается в коммерчески удобные и прикладные вещи — потрескавшаяся краска, псевдо‑фарфор, иллюзия второго слоя. Красиво? Безусловно. Новаторски? Уже не очень .
Наследие vs новая глава: в чем главный диссонанс
Если смотреть на показ только глазами ремесла и традиционного кутюра, к Мартенсу почти невозможно придраться: работа с материалами — высший пилотаж, деконструкция выверена, а масштаб шоу соответствует важности момента первого выезда за пределы Франции. Но у этой безупречности есть обратная сторона: чем больше в коллекции «правильного» Maison Margiela, тем сильнее внутренне ощущение, что мы находимся на архивной выставке в музее Гальера.
Гальяно когда‑то привнес в Дом свою безумную драму и театральную художественность, его коллекции запомнились как истории, а не как набор стайлтриков.
Мартенс, наоборот, работает аккуратным маркером по уже существующим контурам: маски — есть, белая краска — есть, фарфор — есть, винтаж — есть. В результате шанхайский показ одновременно ощущается безусловно важной точкой для бренда, но и очень осторожным шагом в художественном смысле.
И, пожалуй, именно отсюда растет то самое ощущение диссонанса: блестящая техника, аккуратный поклон всем предшественникам, дорогие материалы, — но почти нет того личного риска, ради которого мы вообще продолжаем ждать каждый новый показ в эпоху бесконечной ротации креативных директоров.