Содержание:
Образы актрисы в промо-туре «Грозового перевала» — новая планка для фэшн-мира.
В последний месяц Марго Робби буквально не исчезает из нашей ленты — и дело не только в том, что она вместе с Джейкобом Элорди возит по миру свежую экранизацию «Грозового перевала». Гораздо интереснее то, что теперь внимание приковано не к самой Марго, а к тому, как она рассказывает историю фильма через одежду — и это уже следующий уровень модной игры после эпохи «Барби». Тогда ее method dressing рисковал превратиться в бесконечный аттракцион в розовых тонах, сейчас же, в промо «Грозового перевала», ее стиль, кажется, стал идеальным — многослойным, символичным и требующим внимательного прочтения.
Возвращение Эндрю Мукамала и переосмысленный method dressing
Марго Робби в Ashi Studio
В рамках промо-тура «Грозового перевала» Марго Робби вернулась к работе со стилистом Эндрю Мукамалом — тем самым, который стоял за ее барбикор-эрой и выстроил весь тот архивный розовый марафон луков 2023 года. Но в этот раз Мукамал решил подойти к стилю Марго с другой стороны. Он снова использует method dressing, но переводит его из режима яркого поп-спектакля в регистр готического романа: меньше буквальных цитат, больше настроения, текстур, символов и очевидно глубоко изученная проза Эмили Бронте.
Марго Робби в Dilara Findikoglu
Его подход строится на трех китах: во‑первых, точное чувство темы, во‑вторых, фанатичная работа с винтажом и, в‑третьих, способность превращать украшения в полноценные сюжетные арки. Мукамал — историк, который действительно копается в архивах: он приезжал на съемочную площадку, разговаривал с художницей по костюмам Жаклин Дюрран, читал роман и вычленял из него образы, которые потом перешивал в вечерние платья, корсеты и ювелирные акценты. Отсюда — ощущение, что пресс-тур не просто сопровождает фильм, а дописывает его, создавая параллельную визуальную версию «Грозового перевала» в реальном времени.
Новая эра Марго Робби: Schiaparelli и Taj Mahal
Самый показательный момент — мировой премьерный выход Марго в Schiaparelli. Подимуное платье изначально было представлено в кобальтовом синем, но для актрисы его перекрасили в густой кроваво-красный — тот самый цвет, который носит Кэтрин в фильме и который здесь считывается как сплав страсти и трагичного финала. Подол, который будто «впитывает» красную дорожку и приземляет героиню к мокрой почве вересковых пустошей, а кружевной лиф отсылает к викторианской эпохе, в которой творила сама Бронте.
Это не просто очередной эффектный образ для промо-тура, а попытка ответить на вопрос, который сама Марго сформулировала на премьере: «Если бы мы превратили „Грозовой перевал“ в платье, как бы оно выглядело?»
Ювелирное решение здесь еще смелее: к Schiaparelli Мукамал добавил легендарное ожерелье Taj Mahal, когда‑то подаренное Элизабет Тейлор Ричардом Бертоном. Камень с гравировкой о вечной любви, история имперской страсти и траура, плюс факт, что сам Бертон играл Хитклиффа в одной из адаптаций «Грозового перевала», — все это превращает украшение в концентрат смыслов, отражающих одержимую, разрушительную связь Хитклиффа и Кэтрин. В результате платье и ожерелье работают как пара: тело, окутанное историей отношений, которые не могут закончиться ничем, кроме гибели.
Перья, змеи и кружево: визуальный словарь «Грозового перевала»
Дальше Мукамал разворачивает целую систему повторяющихся мотивов, которую можно считывать как визуальный словарь «Грозового перевала». Красный цвет — один из главных кодов: он появляется не только в платье Schiaparelli, но и в драматичном Chanel в Париже, и в змеином мини Dilara Findikoglu, задавая эмоциональный тон от сцены к сцене — от страсти до угрозы. Корсет — еще одна ключевая линия: от винтажного Vivienne Westwood 1988 года до кастомного Thom Browne — все строится вокруг жестко подчеркнутой талии и «скованных» форм, которые визуализируют социальные рамки, сдавливающие героиню. При этом подолы, вырезы и прозрачные фактуры остаются живыми и подвижными — будто внутренний характер Кэтрин вырывается из внешних оков.
Chanel
Особая линия — перья и змеи. Первые появляются в двух образах от Victoria Beckham — сначала в мини-платье, затем — в комплекте из перьевого бюстье и низко посаженных брюк. К этим аутфитам Мукамал прикрепляет цитату Бронте о том, как Кэти в приступе безумия рвет подушку зубами и раскладывает перья по видам и формам. То, что могло бы быть просто модным приемом, превращается в прямую визуализацию «расползающегося» сознания героини. Змеиный принт, наоборот, отвечает за угрозу и соблазн: красное мини-платье Dilara Findikoglu с питоновым паттерном и шнуровкой буквально иллюстрирует строку «Я лучше дам себя обнять змее» и подчеркивает ядовитость отношений, в которые героиня возвращается снова и снова .
Есть и более тонкие, но не менее важные мотивы. Прозрачное черное кружево от Alexander McQueen, напоминающее одновременно ночную сорочку и траурное платье, подчеркивает призрачное и неспокойное нутро Кэтрин. А еще викторианское мини с чокером от Roberto Cavalli в самом начале тура запускает линию «модернизированной» моды 18-19 века, показывающее Кэтрин Эрншо как современную it-girl со своей личной драмой.
Alexander McQueen
Roberto Cavalli
Модная археология Мукамала
Отдельно стоит поговорить о том, как Мукамал работает с архивами. Винтажный John Galliano 1997 года — юбка с бахромой поверх брючных клеш и жакет с акцентным жаккардом — возвращает нас к эпохе, когда готика и романтизм читались через драматичные силуэты и богатые ткани. Другой архивный John Galliano 1992 года мы увидели уже в Лондоне — пальто с меховой отделкой, мини-юбка и красные чулки, которые добавили образу театральность и легкую безуминку, показывая, что Кэтрин в исполнении Робби может быть не только трагичной, но и опасно эксцентричной .
John Galliano SS97
John Galliano SS92
Ювелирные решения в этом туре заслуживают отдельной статьи. Помимо Taj Mahal, Мукамал вводит персональные «талисманы»: готические перстни Cece Jewellery, подаренные Марго Джейкобу Элорди, с выгравированной фразой Бронте «Из чего бы ни были сотворены наши души, его душа и моя — одно» и миниатюрными скелетами, объятыми среди роз и шипов. На боковых гранях — инициалы Cathy и Heathcliff и даты 1847–2026: год публикации романа и год выхода фильма, то есть прямое соединение оригинала и его новой жизни.
В Лондоне Марго появляется в нюдовом платье (опять) от Dilara Findikoglu с деталями из «кос» и репликой браслета из волос Эмили и Анны, который Шарлотта Бронте носила как украшение скорби. Это максимальная степень погружения: когда актриса буквально надевает на себя семейную реликвию автора.
Почему ее стайлтрики должна знать каждая?
Maison Margiela
На этом фоне становится особенно заметно, как меняется сам жанр method dressing. В случае с «Барби» одежда часто воспринималась как идеально стилизованный, но все же косплей — пусть архивный, пусть остроумный, но все равно построенный на узнаваемых картинках из культурной памяти. В «Грозовом перевале» ставка сделана совсем на другое — на многозначность: те же перья или змеиный принт можно прочитать по-разному, и именно это делает стиль Марго интересным для тех, кто устал от прямолинейных реплик. Мукамал перестает просто иллюстрировать героиню и начинает с ней спорить, добавляя в образы то, что не проговаривается в диалогах, — безумие, вину, одержимость, ощущение, что никакое платье и никакие бриллианты не спасут от трагичного финала.
Mark Gong
Стайлтрики Марго Робби наглядно показывают, как моду можно использовать в свою пользу. Здесь каждый жест — от архивного Galliano до футуристичного кольца с черепами — работает на то же настроение, что и фильм: любовь, которая перерастает в разрушение, социальные рамки, которые ломают людей, и женская фигура, которая остается центральной даже в самый сильный шторм. И да, большинство из нас не выйдут на красную дорожку в кутюрном Schiaparelli с бриллиантом уровня Taj Mahal, но принцип «один сильный символ плюс один личный смысл» вполне применим к любому гардеробу. Красное платье, которое вы оставляете для тех вечеров, когда готовы взять слово, винтажное украшение с историей, кружевная вещь, в которой вы позволяете себе быть чуть более уязвимой, чем обычно, — все это, по сути, те же стайлтрики, только без папарацци и журналистов вокруг .
И в этом смысле Марго Робби в «Грозовом перевале» дает нам не только повод сохранить десяток образов в избранное, но и рабочую инструкцию — чтобы рассказать свою историю через одежду, одного красивого наряда уже недостаточно.